Промыслительно?

Страшно уже что-то планировать. Выход вижу один: обратится к Богу с просьбой управить всё по Его замыслу. Он Творец такой грандиозной непостижимой Вселенной, что вариант «най ся діє Божа воля» будет самым лучшим. Подумала я так, и на следующий день….

Первый визит в амбулаторию после пребывания в боксе.

Забор крови, 3 часа ожидания, приём у доктора (как только готовы анализы).

Не видела его месяц. Счастлива опять встрече, хоть моей расплывшейся лыбы всё равно не видно из-за маски. Сияют только полузакрытые глаза с опухшими веками и выпавшими ресницами.

А он такой же бодрый, полный жизни, здоровья и энергии.

— Ты как?

— Хорошо, — тихо говорю ему, сидя на стуле, согнувшись в три погибели (месяц лежать — так можно и в 10 погибелей согнуться).

Молчит. Смотрю: выступили слёзы. Нееее. Не потому что сидит старушка 24-летняя на стуле, а потому что была раньше с несколько подпорченным костным мозгом, а теперь с новым. Вот. И меняла его не сама, меняли его врачи, одним из которых был он, доктор Грот.

Стоп. Какие слёзы? От него уже исходит умопомрачительная жизнерадостность.

— Гулять можешь?

— Да. Вчера танцевали. Танго учили. Гулять ходили…

— Тебя же только вчера выпустили.

— И что… После выписки у меня было еще много свободного времени. Чем мне надо было еще заняться?

— За 7 лет работы такого еще не видел, — улыбается он вовсю.

С самого начала говорит по-немецки и делает вид, что всё нормально, хоть мы с ним до пересадки общались по-английски. Может он забыл, что мне не немецкий костный мозг пересаживали?

Шучу.

Когда при разговоре мое лицо ничего не выражало, он, как увлеченный преподаватель иностранного языка, старался донести мне смысл сказанного с помощью жестов и слов попроще.

Мало же некоторым людям своих обязанностей на работе.

Когда он исправлял план приёма медикаментов, дал мне «послушание» — учить немецкий.

Дело в том, что я собирала манели назад на Украину как истинная патриотка и не озадачивалась на счёт немецкого. А тут он такой напористый.

Думаете, случайность? Неа, я так не думаю.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

 

Университетская клиника в Мюнстере

10 ОТЛИЧИЙ ПО УХОДУ ЗА ПАЦИЕНТАМИ В РОССИИ И ГЕРМАНИИ

Пишу на примере Боткинской больницы (гематологическое отделение) и Университетской клинике в Мюнстере (УКМ) о том, что пережила на собственом опыте.

1.1 ТУАЛЕТ

Одним оком взглянув на эту достопримечательность, можно сразу безошибочно оценить общий уровень больницы. Скольким людям служит это помещение? Как часто его убирают? Есть ли бумага и крышка, или это все статьи дополнительной роскоши?

Боткинская больница: тубзик был один на 9 пациентов. Если в день людям еще как-то удавалось разминуться, то ночью, когда встаешь и видишь только цель без препятствий, иногда приходилось из-за испуганного бормотания внутри кабинки, опомниться, и занять очередь, посидев немножко на стуле.

К счастью, я ни разу не ждала. Всегда везло. Но соседка частенько прозябала на стульчике, когда я ночью продирала глаза.

Утром возмущались друг на друга, что, мол, засиживаются, и невозможно пробиться в туалет.

Но потом поправляли крышку, которая все никак не могла определиться с местоположением – то ей на полу нравилось, то на туалете, и опять терпеливо приспосабливались друг ко другу.

В УКМ (университетской клинике Мюнстера) – было куда повеселее в плане доступности  и чистоты, но там был другой прикол – туалет был смежной для женской и мужской палат. Да, туда ходили и те, и другие.

В общем, туалет получался на 4-6 человек, в зависимости от того, 2-х или 4-х местная палата находилась по соседству.

Чаще всего проблема возникала из-за того, что кто-то из соседей забывал открыть после себя наши двери в туалет (дверей было две пары – для них и для нас; когда входил, надо было закрыться с двух сторон)

Тогда в палату к мужикам не пойдешь, и надо было выйти из палаты с надеждой найти медсестру, которая пошла бы и разблокировала эту цитадель.

1.2 ДУШ

В Москве он был отдельный от тубзика. Там всегда была забита раковина. К девочкам-убиральницам, киргизкам, или кто там они, я лично, чтобы не через кого-нибудь, а напрямую, не один раз ходила и просила-умоляла прочистить эту чертову решетку, но старания были напрасными. Даже если они приходили, ничего не менялось.

В УКМ  — решетка в душе, куда стекает вода, просвечивалась до первого этажа, и да, это правда, было видно, какая чистота под решеткой и как приятно сбегает вода по девственно чистым трубам.

Большой плюс с Германии – возле душа висит красная веревочка, которую можно дернуть, если станет плохо. Как раз такая мне однажды бы пригодилась в Москве. Минус: в УКМ душ и туалет нераздельны.

2. УБОРКА ПАЛАТЫ

Когда в палату Боткинской больницы входила уборщица, у всех появлялись большие надежды, что будет лучше, чем вчера.  Пациенты, а так же их посетители, очень желали, чтобы швабра побывала и под кроватью, и под тумбочкой, ну хотя бы под тапками. Но чаще всего она так нигде и не бывала, в том числе и под тапками.

Однажды русская наставница пришла проводить мастер-класс для этих девочек-киргизок, и заметила, что те не трогают вещи, которые лежат на полу. На вопрос «почему?», девочка ответила, что пациенты могут обидеться. О Господи! Мы обидемся, если она помоет под нашими тапками.

Затем проверили, как вытирают пыль. На вопрос «почему не вытирают на шкафу?», девочка ответила, что не достает. Тогда надзирательница принесла стул, и показала, как решить эту проблему.

С мусором была гуманитарная катастрофа – одно ведро на 9-х человек. Оно почти сразу заполнялось. Чаще всего бутылки стояли сбоку. Но бутылки – это в лучшем случае.

В УКМ – убиралось 2 человека. Один протирал столы, другой – мыл умывальник (отдельный в каждой палате) и полы. Мусор выносили 2 раза в день. Ведро никогда не было полным.

3. МЕДПЕРСОНАЛ 

Боткина: на 80 человек около 5 медсестер.

УКМ: на 27 пациентов 8 медсестёр.

Как найти?

В Боткина – пройтись по коридору туда-сюда, если найдешь кого-то – хорошо. Но в 3-х из 5-ти случаев все куда-то пропадали. Их тоже можно понять – за таким количеством пациентов просто невозможно одновременно заботиться.

В УКМ – была кнопка возле кровати, и через 2-3 минуты кто-то приходил.

кнопка вызова медперсонала в больнице

Кнопка вызова медперсонала в УКМ

Еще мне очень нравилось, что заступая на смену, очень часто немцы приходили поздороваться и говорили что-то наподобе «я такой-то такой-то и сегодня ночью, например, я ответственный за тебя, если что-то нужно, зови». Кроме того, они могли сделать то, что не входит в их прямые обязанности как сестер или братьев. Например, просили показать горло, и если оно было красноватым, тащили свои смоктальные таблетки, могли скептически посмотреть на сухие губы, и предложить крем «бепантен». Одним словом, видели перед собой живого человека, которому как никогда надо тщательный уход и подбадривание, а не рОбота, которому надо поставить капельницу, и через 2 часа ее снять.

Хотя, знаете, я безгранично рада, что прошла такую школу выживания в Москве – с этими туалетами, мусором, уборками, капельницами, с которыми часто надо было тащиться в процедурную, чтобы сняли. Это отвлекало от болезни, делало тебя сильнее, живучее, выносливее, позитивнее. Расслабиться нельзя было ни на секунду.

4. ПРОЦЕДУРЫ

Установка катетера

В Москве – давали стерильную одежду на пару размеров больше и сопровождали в операционную, метров так за 700 от палаты.

Вручали тебя какой-то студентке, которая не с первого раза попадала куда надо, и не щадила крови, льющейся из моей шеи, пока она там вспоминала, в какую сторону пропихивать иголку. Затем подходила врач поопытней, говорила все вытаскивать и начинать заново. Затем подходил самый старший врач, брал меня за руку, смотрел на это все и говорил  «можешь мне отдавить пальцы, только не двигайся». Через добрые 40 минут мучения меня выкатывали на коридор, постель была в крови, никто не парился, и надо было одеть верх пижамы и ждать, пока за мной придет женщина из моего отделения.

По дороге назад с  этим свежо установленным катетером надо было зайти еще на рентген, как-то поднять вверх руки, с только что прорезанный местом под ключицей, и не потеряв штанов дойти до палаты.

Катетр через 3 недели дал осложнение на руку, возник тромбоз в 3х венах, из-за чего я уже полгода получаю уколы Гепарина в живот.

пункция, пациент с врачем

В Германии пункцию делают тоже в палате

В УКМ: приходит опытный врач, а не практикант, и его ассистент, готовят мою кровать – накрывают специальной клеенкой, убирают бортики, поднимают вверх, привозят УЗИ, кладут меня на спину, накрывают сверху клеенкой, и оставляют открытой только ту часть шеи, где они будут проводить харакири.  Перед тем на УЗИ смотрят, как обстоят дела с венами, где лучше всего прокалывать. После уверенной установки убирают все закровавленное с моих глаз, так, что я даже не вижу (наверное, так задумано.) И рентген приезжает немного позже прямо в палату.

5. ЕДА

Боткина: развозят на тележке по коридоре, останавливаются возле каждой палаты, все выходят со своей посудой и просят положить то, что им хочется. Если кто-то не может встать, то набирают еду либо соседи по палате, либо девушка, развозящая еду.

После того как все поели из своей посуды, надо ее помыть в одном умывальнике, общем для 9 человек. Он каждый раз забивался, и какой-то герой из посетителей этих больных людей его всегда пробивал.

Еще была такая себе столовка на два стола, где можно было потусить с посетителями. Там стояла микроволновка и бойлер воды, которую было достаточно сложно добывать оттуда, особенно если она там заканчивалась.

чай, кофе в клинике в Германии

Чай и кофе на коридоре в УКМ

УКМ: заказываешь еду наперед, отмечая в специальном меню квадратики напротив еды, которую хочешь на завтрак, обед и ужин. Иногда приходили с планшетом, спрашивать, что будешь есть. Каждому пациенту еду приносят на подносе, а потом  убирают. Также есть перекус, полдник. 7 видов чая, кофе, сливки, сахар белый и коричневый — в достаточном количестве в свободном доступе на коридоре.

6. ЗАБОР КРОВИ

Боткина: вечером накануне говорили, кому надо утром сдать кровь из вены (это чтобы чего лишнего в рот не положить и не пропустить время работы лаборатории). Кроме того, утром могли вызвать на «Павлова, кровь из пальчика». И с вены, и с пальца брали за пределами палаты, чаще всего надо было ждать в очереди на коридоре. Там, где брали с вены, не было сидений, я часто приседала на корточки, потому что не было сил стоять.

И тут, пожалуй, будет один жирный плюс для русской больницы – они брали кровь с первого раза! Как я скучала за этим профессионализмом, когда уехала уже лечиться в Германию.

Здесь как правило на третий раз удается взять кровь, и то —  2-й или 3-й медсестре.

В России брали с первого раза, первая медсестра. Других просто не было 🙂

В УКМ: берут прямо в палате. У них такой бумажный подносик, там лежат подписанные разные пластмассовые тюбики,  с наклейками с моей фамилией. Пациент не встает с кровати. С пальца крови не берут. Никогда не говорили, что надо натощак.  

7. ОБЩЕНИЕ С ВРАЧАМИ

Обход.

В России – это один лечащий врач, иногда в сопровождении заведующей.

В Германии – это банда всех врачей, кто пришел в этот день на работу.

В России — больше ты врачу рассказываешь. В Германии – больше тебе рассказывают.

В России врач ходит с блокнотиком, делает заметки, кого на какое исследование отправить, кому какую справку выдать.

компьютер, база данных пациентов в германии

Там осхраняют данные о пациентах

В Германии – по выходе из палаты стоит такая установка, компьютер, база всех данных, где врачи видят всю информацию о пациенте. В том числе там есть все снимки и цветные картинки с лабораторий исследований крови. Они облепляют, как пчелы, этот аппарат, и что-то обговаривают, тыкают пальцами в монитор по 20-30 минут перед ем, как заходить в следущую палату.

Таким процедурам как переливание крови, установка катетра, ЭКГ, проведение химиотерапии, предшествует разговор-разъяснение. Врач приходит в палату, с распечатанными материалами и картинками и на пальцах человеческим языком объясняет, что с тобой будут делать. Чего ожидать и опасаться.

В России родственники часто сами бегают за врачами и спрашивают, заглядывая в рот, а что, а как, а куда, а зачем.

врачи в УКМ

Врачи на утреннем обходе в УКМ

8. ДОСУГ

В России – приходили волонтеры и разносили сладости, соки, журналы. Потом играли в настольные игры с теми, кто хотел. В моей палате был телевизор, это, по-моему, была единственна палата с телевизором. Соседки смотрели вечером сериал «Борис Годунов», иногда кто-то приходил в гости.

Приглашали часто священника, соборовались, причащались.

В Германии была библиотека,  тренажер на коридоре (ну да, я забыла сказать о шведской стенке в Боткина на коридоре), приходили какие-то музыканты.  Фонд «Selp» приносил подарки на св.Николая. Два раза в неделю на одном из этажей играл пианист на рояле.

9. РЕЖИМ ДНЯ  

В России:

  • 6.30 — капельница
  • 8.00 – кровь с вены
  • 8.30 – разносили таблетки
  • 10.00 – завтрак
  • 11.00 – обход врача
  • 12.00 – сок
  • 14.00 – обед
  • Капельницы, посетители
  • 19.00 ужин

В Германии:

  • 7.00 – меряют давление, температуру, вопросы, что где болит по шкале от 1 до 10. Ходил ли в туалет.
  • 8.00 – завтрак
  • 9.00 – обход толпы врачей (говорит старший)
  • Берут кровь. Капельница могла быть и целую ночь, тут капают долго, не сразу.
  • Таблетки приносят.
  • 12.30 – обед
  • 15.00 полдник
  • 18.30 – ужин

10. ЛЕЖАЧИЕ

Россия: лежачей женщине в первой палате, куда я попала, меняли подгузник два раза в сутки, или если соседи уже не могли терпеть и просили няню поменять. Она лежала всегда в одном положении.

Бабульки оставляли тряпки, которыми вытирали полы в туалете, если кто-то не попал, при входе в палату, и в прихожей стояла вонь.

Германия: я была в палате с лежачей женщиной. Ей подставляли горшок, когда она просила. Она могла это сделать прямо на кровати, или попросить пересесть на специальный стульчик возле постели. Следовательно, после этого ее каждый раз мыли.

Утренний туалет был обязательный. Иногда я ловила себя на мысли, что моя личная гигиена оставляет желать лучшего по сравнению с  гигиеной этой полунедвижимой женщины.

Ее подвозили на коляске к умывальнику, оставляли там, она себе делала, что ей надо, чистила зубы, умывалась, а потом я нажимала на кпопку, и ее увозили назад в кровать. Обязательно каждый день она переодевалась во все новое и чистое.

Как-то раз ей не помыли подмышки, и был скандал на все отделение.

ВСЕ ПОЛУЧИЛОСЬ САМО СОБОЙ

Последний раз мы с Юлей виделись на первом курсе, когда на зимних каникулах я приезжала к ней в гости в Киев. Со временем наше общение оборвалось: все разъехались, телефоны поменялись, с фейсбука Юля удалилась.

И тут вдруг, пока я сидела в очереди на обследование, мне приходит письмо на электронную почту от Юли, где она говорит, что хочет меня навестить. Я чуть не упала со стула.

Юля узнала от моей сестры, что я лежу в больнице в Мюнстере и решила меня разыскать.Как оказалось, сейчас она учится в городке за два часа езды от Мюнстера и время от времени приезжает сюда на оркестр.

Мне трудно поверить в то, что наша дружба возобновилась, и мы можем так часто видеться.

Пока меня не выписали с больницы, Юля готовила мне еду, заботилась, приносила продукты. И это несмотря на то, что у нее было достаточно своих вещей, когда она приезжала в Мюнстер.
***

27 числа ко мне приехали моя подруга София (я, Юля и София учились в одном классе) с мужем. Вместо того чтобы отмечать праздники у себя дома в Ирландии, они проводили со мной целые дни, готовили, ухаживали, развлекали.

Меня выписали достаточно неожиданно, и я не знаю, что бы делала, если бы в тот момент Софии и Станислава не оказалось рядом: как нести все свои вещи, куда идти, как передвигаться вообще.

Меркурий должен был приехать на следующий день,  и мне надо было перекантоваться где-то всего одну ночь.

Поначалу мы с друзьями решили снять комнату в том же отеле, где остановились они сами, но там остались только дорогие номера. Поэтому Станислав помог мне найти выгодное предложение возле их с Софией отеля. По иронии доли, отель назывался «трюп», ну а по-русски или украински название читалось как «труп».

Кроме этого момента, в отеле мне понравилось все: можно было спрятать свои припасы в холодильник, сделать чай или кофе, посидеть в номере втроем.

В тот вечер мы даже отправились гулять по Мюнстеру. Но с меня «гуляка» оказался никакой: мы сделали фото возле кафедрального собора в центре, я еле доползла к кафе, чтобы покушать, и захотела назад домой.

Собор Святого Ламберта в Мюнстере


Вечером мне предстояло делать еще укол в живот. Если бы не Станислав, пришлось бы делать самой. Слава Богу, что получилось все само собой, и мои друзья оказались возле меня в день выписки.
***

На следующий день должен был приехать Меркурий, который добирался через Францию уже почти сутки.

Куда и когда точно он приедет я не знала: все делалось очень быстро, и времени у Меркурия объяснять мне все подробности не было. Потом пропал интернет.

Поэтому я загуглила автобусный рейс Париж-Мюнстер и посмотрела, где находится конечная станция автобуса и когда он приезжает. Так как в движениях я пока очень ограничена,  я попросила в отеле вызвать мне такси. К сожалению, водитель не понимала ни бельмеса по-английски, но когда я ей показала скриншот остановки Фликсбуса, она сказала «алес кляр», что значит «все понятно», и повезла меня встречать мужа.

Остановка автобуса оказалась очень близко к отелю: мы проехали всего 5 минут, затем заехали на парковку автобусов и увидели Меркурия. Мы загрузили его и все его чемоданы, и поехали, веселые, назад.

В 12 часов надо было выселяться с отеля, а квартиры, куда заселяться, не было: Меркурию не подтвердили бронирование квартиры на сайте ейрбнб.

Все знакомые нас предупреждали, что найти квартиру в Мюнстере затруднительно, а самая дешевая цена – 1200-1300 евро.

Несмотря на это, мы нашли отдельную комнату в доме за 600 евро в месяц. Кухня и туалет, правда, общие с людьми еще из двух комнат, но пока мы здесь одни, и никакой разницы с квартирой я не вижу.

Хозяйка Тоня оказалась русской, а ее покойный муж был со Львовской области.

Кстати, каждый человек, с которым мы здесь знакомимся, либо родом со Львова либо как-то связан с ним.
***

Была суббота. Это значило, что найти открытую аптеку будет тяжело. Однако, для нашего водителя не было ничего невозможного — она связалась с кем-то по своей системе, и ей назвали адрес ближайшей аптеки.

Я должна была купить все те медикаменты, которые мне давали в больнице и в которых я нуждаюсь каждый день. Самое важное из них, иматиниб, стоит в  районе 1000 евро за упаковку. Препарат держит лейкоз в районе нуля, и без него я не могу обойтись и дня.

Оказалось, что все препараты надо заказывать – просто так в аптеке они не лежат. Я чуть не упала в обморок. К счастью, таблетки успели прийти в аптеку за 3 минуты до закрытия.
***

В тот день я второй раз за последние три месяца ходила в магазин и даже принимала гостей, Софию и Станислава. А еще я впервые за два месяца помыла свою лысую голову.

До этого момента я боялась это делать, и мне казалось, что, в принципе, раз волос нету, значит, и необходимости тоже нету. Кроме того, я боялась трогать свою голову – это слишком необычное ощущение для меня.

Первый день в квартире я провоняла всю подушку, и Меркурий сказал, что дальше так дело не пойдет, что надо мыть голову. С тех пор мне добавилось роботенки, после которой надо дополнительный отдых.

ДОКТОР АМЕЛИЯ И ДРУГИЕ

Только недавно мне казалось, что это все никогда не прекратится, а сегодня мои показатели выше, чем у здорового человека. Только недавно я напоминала несоображающего алкоголика, не могла оторвать головы от подушки и отвечать на вопросы врачей, а сегодня я уже делаю зарядку, гуляю, и так, немного по хозяйству.

***

Медсестры и медбратья Университетской клиники Мюнстера – удивительные люди, которые исполняют на работе больше, чем требуют их обязанности. Каждый мне запомнился своей неравнодушностью и добротой.

Одна медсестра переживала за то, сколько я выпиваю жидкости в день. Вторая всегда отвечала по-русски «пожалуйста», чем очень меня смешила. Шумерия вообще перегибала палку и стояла надо мной, пока я выпью таблетки. Кроме того, она приносила мне с кухни в любой момент то, что я попрошу. Кристофер во время моего приступа, когда свело челюсть, и врачи не знали, что делать, дал втихаря успокоительную таблетку. Одна испанка перед тем, как покинуть вечером нашу палату, захотела посмотреть мой рот, вытянула фонарик, как у врача, посмотрела, осталась недовольной тем, что увидела и принесла мне таблетки для рассасывания при красном горле. Иная медсестра заметила, что я плохо кушаю из-за болей во рту и принесла мне кашу с кухни, сделанную специально для меня. В общем, они не прекращали меня удивлять, а я не прекращала удивляться.

При этом некоторые их дополнительные обязанности мне показались  немного странными. Например, перед каждым уколом они должны были сказать «простите, сейчас будет немножко холодно», а выйдя на смену, прийти к пациенту, представиться и сказать, что они будут сегодня за тобой ухаживать и попросить, чтобы ты их звал, если что.

***

С самого начала состав врачей был мужской. Неделю или две спустя среди них появилась молодая еще, можно сказать, девушка – доктор Амелия. Она мило со мной поздоровалась, представилась, сказала, что тоже является здесь врачем и что будет меня лечить. Такая уж церемония у них заведена.

Впервые ее профессионализм я смогла наблюдать, когда она пришла ко мне устанавливать шейный катетр. Перед этим она провела со мной разговор о терапии, то есть о том курсе лечения, который совместно назначили врачи моего отделения.

Я оформилась в больницу 28 ноября, а курс должен был начаться 7 декабря – все это время они проводили диагностику и подбирали наилучшую терапию.

Этот разговор длился больше часа и мне объяснили, что представляет собой тот или иной препарат, и к чему следует готовиться ближайшие несколько недель. Кроме этого, она сказала фразу, которая не выходила у меня с головы всю терапию и которая вселяла в меня веру. Она сказала, глядя в мои напуганные глаза —  «Ты такая молодая, мы ОЧЕНЬ хотим тебе помочь».

Несмотря на всю свою хрупкость и молодость, рука доктора Амелии не вздрогнула ни разу, когда она прокалывала мою шейную вену и устанавливала катетр.

Сама процедура выглядела так. Мою кровать  (ибо все происходит в палате пациента, ему не надо никуда идти) подняли на уровень груди стоячего человека, сказали повернуть голову вправо, на голову и шею положили такой себе медицинский плат с прозрачной вставкой для глаз и с круглым отверстием на шее сбоку. Это место обклеили пластырями, продезинфицировали, при этом «сори, кальт» уже никто не говорил, и начали прокалывать мою шею. На каком-то этапе я почувствовала, как по шее вниз стекает ручьями горячая кровь на непромокаемую подстилку. Это ощущение было таким неприятным, что я боялась, как бы меня не стошнило. Слава Богу, это длилось недогло. Меня освободили от клеенок, помогли подняться и быстро убрали все закровавленное из-под моей головы, так что я даже ничего не успела увидеть.

Доктор Амелия проверила ульразвуком все те места, куда теперь должны были попадать лекарства с помощью катетра. Все было установлено успешно.

Я была очень подавлена именно до начала проведения терапии, так как не хотела переживать все заново, и я заплакала прямо перед доктором Амелией и ее ассистентом. Она подумала, что я плачу из-за того, что сама, что никого из родственников нет рядом, и начала меня жалеть. Позже она даже предложила мне встречу с онкопсихологом, но я отказалась и объяснила, что со мной все нормально, чтобы она не пугалась, что я не нуждаюсь в его консультации.

Каждый раз, когда возникала какая-то непонятная ситуация: то ли мне ставало хуже, то ли не состоялась какая-то встреча с врачем, то ли я не сходила на обследование, доктор Амелия, когда это узнавала, всегда говорила «I’ll take care of it». В такие моменты я чувствовала, что она для меня больше, чем врач. Мне становилось так спокойно. Появлялась уверенность в том, что за меня есть кому постоять.

28 декабря, неожиданно, один из врачей на утреннем обходе, сел возле меня на стул и с огромной улыбкой сказал — «домой». За два последние дни мои показатели выросли, я оправилась после терапии, которая закончилась 18 декабря, и мне уже нечего было делать в больнице. Они прощались со мной уже навсегда – свою часть работы они выполнили. Теперь у меня есть направление в центр по пересадке костного мозга, который находится в той же клинике,  и в котором мной будут заниматься с 3-го января.

Когда в память о нашем знакомстве я подарила доктору Амелии серебрянную подвеску с синим камешком, на ее добром лице засветилась искренняя улыбка. Она пожелала мне здоровья, мы крепко обнялись, поздравили друг друга с наступающим новым годом и попрощались…

ГЛАС ВОПИЮЩЕГО В КОМФОРТЕ

Болезнь – она как лакмусовая бумажка: покажет правду о тебе самом, о твоих родственниках, друзьях и знакомых. Обнажится вся подноготная того, насколько ты и твои родственники верующие: выдержат ли люди испытание или сдадутся при первой же трудности. Дружба проверяется в такие моменты еще проще – номинальные друзья куда-то пропадают, а помогать, переживать и поддерживать остаются только те, для кого дружба – значит не только поболтать и поржать.

Но еще в такой ситуации появляется много новых людей, раньше тебе незнакомых, людей большого сердца, которые всеми силами, по непонятным причинам, хотят быть максимально полезными и оказать посильную помощь. Так и у меня в жизни появилось много таких людей, одна из которых – волонтер Ксюша, моя землячка, которая учится здесь на медика и помогает таким пациентам из России и Украины, вроде меня.

На первый взгляд может показаться, что мне не нужно никакой помощи. На самом же деле, иногда требуется действительно уход и индивидуальный подход, и без такого помощника я бы просто сидела в грязном белье и голодала, так как из-за побочных эффектов после химиотерапии я не могу кушать ту еду, которую предоставляет больница.

В противовес таким безвозмездным людям, как Ксюша, в околобольничной среде не обошлось и без крайне корыстных людей, о которых я должна рассказать хотя бы для того, чтобы предотвратить эти безобразия в случае, если кто-то столкнется с подобным.

Некоторые люди решили сделать себе такой негласный бизнес на иностранцах, а по сути, своих же земляках , и вместе с переводом, который они предлагают через международный отдел, придумать еще дополнительный спектр своих услуг, нарекши его организационно-координационные услуги. Эти пункты, выписанные на отдельном листе бумаги, высосаны все из пальца:

Проведение предварительных консультаций с клиниками и врачами на основании присланных документов, составление совместно из специалистами лечебного плана, консультация по телефону относительно медицинской программы, оформление пациента.

В общем, все то, что там описано – это дело пациента и клиники, но никак не третьего лица. Запрашиваемая стоимость в первый месяц (присядьте лучше) — 600 евро. Последующие месяцы — 200 или 300 евро в зависимости от пакета. 

В реальной жизни эта выглядело так. К нам в квартиру с сестрой, как только мы приехали в Мюнстер, завалила незнакомая женщина и начала переливать с пустого в порожнее, что мы должны завтра делать, как ехать в больницу и тд. и т.п. Мы такого визита, тем более долгого, не ждали, и должны были отложить свой ужин. Все это меня насторожило с самого начала, потому что для чего незнакомый человек будет тратить свое время на такие медвежьи услуги. Те вещи, что нам объясняли, были понятны и тому дивану, что стоял в гостиной. Позже, когда мы рассчитывались за часы перевода, сделанного в клинике (причем большинство часов мы с переводчиком провели просто в очередях), этот визит нам посчитали как час перевода – 30 евро.

Что касается самого перевода, то человек с тобой неотрывно проводит столько времени, сколько ему покажется нужным, пока ты сидишь в очередях, оформляешься, и зарабатывает свои 30 евро в час. При этом ты не знаешь того, что можно, оказывается, прекрасно обойтись без посредника – клиника сама все координирует.

В рамках «пакета услуг» нам дали сим картку, карточку на автобус и карту по городу, что выглядело совершенно абсурдно в наш век технологий, когда все давно уже перешли на онлайн карты и приложения по прокладывании маршрута.

***

Что отлично нового я выделила для себя в сфере немецкой медицины, не учитывая лечение?

Первое, что мне понравилось и что я считаю действительно удобным, это то, что все ультразвуковые исследования, независимо от вида – сердце, внутренние органы, сосуды, делает непосредственно врач. Это значит, что вся картина видна сразу, и не надо с этим снимком переться к специалисту и ждать в очереди второй раз. Достаточно один раз.

Второе, что меня очень подкупило – это приспособленность здания под инвалидные коляски, когда они – не просто насмешка над пациентом, а реальная помощь. Двери открываются автоматически, никакой борьбы между пациентом, дверьми и помощником, толкающим коляску сзади, не происходит. На полу нет соответственно преград в виде порогов и прочих помех.

Очень удобно и то, что под рукой — всегда кнопка вызова медперсонала — вещь, которую сложно переоценить в некоторых ситуациях. Я не привередливый человек, но сама несколько раз была рада, как слон иметь возможность пользоваться этим благом цивилизации.

Еще одной понравившейся мне чертой является и то, как врачи намерены выслушивать пациента и тем самым, помогать себе в составлении лечения для него.

Лечение – это во многом аналитика. А как ты проанализируешь, если у тебя нет такого ценного источника информации, как слова самого пациента?

Со мной лично был такой случай. У меня начало сводить нижнюю челюсть так, что зубы верхние и нижние оказывались в противоположных концах лица, я была «перекошенная», и дежурные врачи не знали, что со мной делать. Первый раз я нашла выход сама – я набирала в рот воды и сплевывала, пока мой рот не «выровнялся».

Когда в понедельник на работу вышел врач нашего отделения, я ему рассказала все гнетущие меня симптомы, и мы вместе с ним пришли к выводу, что это – спазм мускулов как реакция на препараты. На основании моих жалоб, мне будут в таких случаях давать успокоительное.

По силе побочных эффектов этот курс, конечно, не сравнить с предыдущим, и мне конкретно попало за последние несколько недель. Один из самых неприятных эффектов – это чувство перевозбуждения, из-за которого перед глазами скачет все, что только можно – переписка в телефоне, молитвы в молитвослове, тексты в книжке, статьи на компьютере. Приключение с челюстью еще не закончилось, так что про него пока рано воспоминать. То ли еще будет…

ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА. ЛЕЧИСЬ КАК СЕБЕ ЗНАЕШЬ.

В предпоследний день первого 36-денного курса, когда я уже воспрянула духом и телом, готовилась к самым положительным анализам костного мозга на следующий день, я не могла уснуть до двух ночи из-за эмоционального перевозбуждения, которое серьезно подействовало на ухудшение физического состояния.

Биение сердца, при моей постоянной тахикардии из-за лечения, участилось, кажется, вдвое, ноги и рука болели ужасно, общая слабость тела дошла до предела, и я беспомощно лежала и стонала, на бедную голову моих терпеливых соседей.

Все это были последствия необдуманной во время реакции на слова Меркурия о том, что у него возникла мысль пойти в лет так 60 в монастырь.

Image: unsplash.com

У меня еле не наступил инфаркт, когда я это услышала.  Дальше над собой эмоциональный контроль я потеряла: мне не хотелось ни ремиссии, ни лечения, ни хороших анализов. Мне показалось, что все и так заниженные показатели крови прибавили перед собой знак минуса, и жизнь моя заканчивается.

Меркурий сказал не подумав. Он не виноват. Это я поняла потом.

Вы же помните содержание тех писем, некоторые из которых я привела в предыдущем посте? Теперь уровень упорства, фанатичной веры, фантазии, а еще и количество писем умножьте в 200-300 раз, и получится та общая «сила-силенна» советов, которая обрушилась на Меркурия со времени, как я заболела. А диагноз мне поставили 16 октября.

И вот такие духовные советчики мало-помалу довели его до такой гигантской мысли духа, что ради моего исцеления стоит пойти на такой подвиг, как обет Богу принять монашество на конце своих дней.

А теперь представьте, как это звучит из уст человека, который 3 месяца тому поженился, до этого встречался 5 лет и на Таинстве Венчания обещал быть верным, «пока смерть на разлучит вас». Представьте, что это он говорит онкобольной жене на ночь глядя.

Я больше  не реагировала на внешние раздражители  в этот вечер. Он напрасно старался сгладить эффект от сказанного, отменить шок, объяснить свою неправоту, извиниться. После тщетных стараний и переживаний он по моей просьбе поехал домой…

На самом деле,  Меркурий, чтобы я была здорова, готов отдать последний орган. Он напуган больше всех, и только Господу Богу известны его переживания. Столько всего, сколько он сделал для организации лечения после того, как я выйду из этой больницы, не сделал бы ни один муж в мире. (Еще тот доктор, который вез меня на скорой, хлопав меня по ладони, сказал, что с ним не пропаду, видя его всего полчаса.)

У него могут консультироваться больные острым лейкозом  России и мира по поводу того, какие действия предпринимать при постановке диагноза, куда лучше обращаться, где какие минусы и плюсы, к кому идти и к кому не идти. Так, в принципе, он и консультирует мою молодую соседку Настю, которая, как Вы помните, героически меня однажды спасла. Меркурий сейчас – своего рода банк, носитель всей на свете информации по тому, где лучше лечиться таким, как я, и тот, кто воплощает все это в жизнь.

Меркурий

Соседка говорит, он — как орел надо мной: полностью покрывает. А я скажу, что когда надо, несет и на крыльях.

И вот против него эта нелепая информационная война, эти гнусные ненужные советы,  которым уже нету сил сопротивляться, и мозг отказывается отфильтровывать колоссальные объемы информации.

В тот вечер Меркурий прислал мне вместе со всеми своими объяснениями, просьбами простить, и то, что сказал на это на все наш духовный отец. Он назвал Меркурия режиссером, сказал, что его подвиг состоит в том, чтобы вылечить меня, а еще доучиться и закончить в конце-концов эту семинарию.

***

К слову сказать, организация лечения больных острым лимфобластным лейкозом, миелобластным лейкозом, как у моей соседки, как видно, отличается кардинально от случая к случаю. У каждого будет своя индивидуальная, если можно так сказать, история лечения.

Часто врачи противоречат  друг другу и расходятся в мнениях – например по поводу того, надо делать пересадку или не надо. Про набор препаратов я и молчу – каждый тоже по-своему лечит. Иногда врач меняет свое мнение во время лечения и сбивает с толку тех пациентов, кто не имеет возможности поехать лечиться за границу и привязан к одной больнице или стране.

Это мне повезло с командой личных диспетчеров-кураторов  в Украине, России и Европе в лице Меркурия, Христины и Иры, моей подруги, приживающей в Германии. Они-то за меня, немощную, все подумали, переделали, перелопатили, перенервничали. Я в надежных и заботливых любящих руках. Они за меня порвут и ради моего выздоровления готовы на многое.

Ирина

Другим же надо собственными силами организовывать кампанию своего спасения. Говорю пока за Россию. Тут ждут подолгу доноров, (если такой будет и если соберут деньги), ждут квоты на покрытие расходов, ищут, где лучше полечат именно их случай, возят по разным институтам все возможные анализы, консультируются в многочисленных врачей. А ситуация в то же время может сама собой взять и поменяться – например, преждевременный рецидив или еще какое-то обстоятельство.

Про Украину вообще нечего рассказывать. Главный гематолог страны сам сказал моей маме на личной консультации, что этого у нас не лечат.  Только поддерживают человека.

***

Остается только молиться. Так и делают. Тут в больнице есть на то отец Иоанн, повидавший многое в своей жизни и поэтому он — как пластырь для тех, к кому приходит сюда.

Он делает все размеренно, вдумчиво и не спеша. Перед Таинством исповеди и Причастия достанет из своего туго набитого портфеля среднего размера  складень Казанской иконы Божией Матери и Спасителя, зажжет перед ними свечку, расстелит красные платы, найдет нужное слово и скажет именно то, что, кажется, забыл сам сказать. Настолько он благодаря многолетнему опыту чутко чувствует человека, искренне хотящего меняться.

Главные его слова наставления состоят в том, чтобы никого не осуждать, всех жалеть, не смущаться, не унывать, только веровать и любить.

 

НАЧИСТОТУ: ГИПОТЕЗЫ И КАК ОНО НА САМОМ ДЕЛЕ

Святой Николай Вуненский не оставил меня своим заступничеством и на следующий день и прислал ко мне в качестве «шерлока холмса» в области медицины моего папу.

Он провел основательное расследование ситуации с моей тромбированной рукой, так как был глубоко убежден в изначальных неправильных манипуляциях с установкой подключичного катетра и подальшей безответственности врачей.

Для этого он с разрешения лечащего врача вызвал пару сосудистых хирургов для моего осмотра, ну и так – чтобы мне скучно не было (разлеглась, видите ли 🙂 ), и провел с ними исчерпывающе полные разговоры на основе тех статей медицинских энциклопедий, которые он прочитал загодя вечером. Сосудистые хирурги, видимо, давно не перечитывавшие эти разделы медицинской энциклопедии, возымели кое-какие затруднения с пониманием некоторых терминов, которыми прекрасно орудовал мой родной «шерлок холмс».

Image : unsplash.com

Почесывая затылки, они независимо друг от друга дали два совершенно разные рецепты лечения руки – один сказал сделать компресс из мази, накрыв полиэтиленом, шарфом  и зафиксировать на животе , другой сказал все снять, оставить мазь и наложить эластичный бинт.

Мне на все сто помогает второй вариант. За это я очень благодарна своему беспокойному и любящему личному следователю.

Еще я скажу, что он – самый талантливый быстро обучающийся ученик, потому что за последний месяц он научился готовить все и вкусно. Последние блинчики, шутки в сторону, были самыми лучшими блинчиками в моей жизни.

Если же возле меня нету папы или Меркурия, то ответственность за мой уход при необходимости перенимают на себя соседи. И вот однажды одна из них, молоденькая девушка Настя, проявила себя настоящим другом в беде и сделала героический поступок.

Я до тих пор, когда это случилось, как еще наивный человек, старалась придерживаться непогрешимой гигиены и принимать душ каждый день. Иногда подолгу, что врач не мог найти на обходе, иногда еще и пожарче воду делала.

Но вот в то утро номер не прошел: в душе меня затошнило, подкосило, я успела кое-как одеться, взять вещи и выйти за двери. Все. Дальше мой кругозор начал резко сужаться, и шансов оставаться независимым участником пешеходного коридорного движения не осталось.

Меня отключало возле двери, в темном коридорчике, такой себе передней при входе в две палаты. Моя была та, что дальше. Сил кричать не было. Идти и стоять тоже. Я ничего не видела и не слышала, меня кинуло в жар, и стало очень-очень страшно. Я могла только негромко проговаривать на автомате «помогите, мне плохо». Это мне показалось в тот момент самой удачной идеей. Но не думаю, что это было слышно хоть кому-то.

Image : unsplash.com

Чудом в то время в этом коридорчике оказалась Настя. Она вышла, очевидно, к  умывальнику. Я ничего не видела, проговаривала «помогите, мне плохо», услышала голос и не знала, кто это приблизился ко мне. Она, не долго думая, обняла меня, закинула мои руки себе на плечи и, пятясь назад, потащила за собой в палату. Медсестра же побежала за врачем.

Она еле доперла меня до кровати, без тапок уже, без вещей, что были у меня в руках и продолжала дальше оказывать еще и моральную поддержку, что было в тот момент самым важным. Я знала, что раз она меня понимает, значит, такое сама пережила и что шансы остаться в живых у меня есть.

Вот так иногда приходится одним «безпритомним» обморочным «муравьям» здешних мест спасать других. Так и живем. А по-другому никак. Иногда и разогреть, и накормить, и подать, и спросить, и позвать. Всюду жизнь идет своим чередом.

БЕСКОНЕЧНЫЕ СОВЕТЧИКИ

А теперь о наболевшем.

Есть те, кто помогает, хоть и сам больной, хоть и самому надо помощь, а есть те, кто хотят, наверное, как лучше, а получается как всегда…

Наибольше меня вывела из колеи одна женщина, советующая обратиться к книгам по фитотерапии, если я хочу жить, и все в таком роде. Когда я сказала, что, в принципе, сейчас силы у меня нет читать трактаты по лечению травами (очень жалею, что не сохранила это сообщение, потому что хотела привести конкретные книги и не быть голословной), она посоветовала моему мужу садиться и заниматься их изучением.

Это была мама одной студентки из Регентской школы МДА. Я искренне надеюсь, что ни она, ни ее дети не окажутся в подобной ситуации, и никто им не даст такого жестокого совета. Когда при уровне бластов в костном мозге 80% остается жить не больше нескольких дней, если не лечиться, вытягивать трактат по фитотерапии и садиться его конспектировать — немного неуместно.

Image: unsplash.com

Одно сообщение доброжелательницы, которой невозможно даже отправить ответное сообщение, приведу так, как оно есть:

«Здравствуйте, София! Ваша болезнь — болезнь системы. Система (онкологическая медицина) не оставит вам шанса на жизнь. Ради вашей жизни прошу вас прочитать эти книги: Борис Гринблат «Диагноз рак: лечиться или жить?» и Давид Серван-Шрейбер «Антирак. Новый образ жизни». Вы узнаете много нового для себя и этим дадите себе шанс. Обе книги есть в интернете.ЧИТАЙТЕ И ЖИВИТЕ!»

Какого оно? Утром прочитать после ужасной ночи?

На фитотерапии «помощь» не заканчивается, и пишет женщина, что

«Вашу болезнь может остановить только один лишь (!!!) батюшка, архимандрит Иаков, имеющий дары от Бога»

Она пыталась это объяснить моему супругу, но

«он слушает своего духовного отца, который ему советует отказаться от помощи отца Иакова для Вас, не понимая того, что отец Иаков прозорлив, и поэтому отец Иаков видит, что если Вы окажетесь от его помощи, то ситуация с Вашим здоровьем будет только ухудшаться. Дело в том ,что отец Иаков сам готов был к Вам приехать в больницу, но, по видимому, Меркурий против, и это конечно ошибка, так как был случай -отец Иаков исцелил 35 летнего мужчину с точно таким же диагнозом, как у Вас, прошло уже 15 лет, как он жив и здоров».

Он оказался каким-то самозванцем-проходимцем. О отец Иаков, где же ты ходишь?

Image: unsplash.com

Еще один странный человек сделал мой детальный психоанализ:

«Болезнь — это прекрасный способ удержать кого-то рядом с собой. Почитайте про то, как некоторые матери начинают бесконечно болеть, чтобы не отпускать детей в жизнь (это ужасно, но сплошь и рядом). Ровно так же жены иногда удерживают мужей рядом с собой. Вы же пишите, что между вами постоянно расстояние. Поженились, думали, что теперь он будет с вами так близко, как вам хочется, а это не сработало. Тогда психика включила последний аргумент — смертельную болезнь. И сразу он вам стал к вам ближе, стал уделять все свое возможное время. Вот вам и полегчало.

А может быть, это способ привлечь внимание родителей, получить их любовь и внимание.

Такие умницы, как вы, обычно имеют не самое счастливое детство. Чрезмерно требовательные или отстраненные родители. С детства вы занимались всем, чем можно, чтобы заслужить их любовь, но не вышло. Вы думали, что хоть свадьба их задобрит, а оказалось, что нет. Вот и осталось болеть. Больных всегда любят.»

Дорогой, все Твои умственные старания разбиваются беспощадно в дребезги: он мне уделял все возможное время, а мое детство было самым беззаботным и у меня лучшие в мире любящие и снисходительные родители.

НАКОНЕЦ

«Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется». (2 Кор. 4- 16)

Что скажу на это все? Бегать за чудесами не стоит.  От этого веет языческим утилитаризмом, выставочно-православной магией.

Главное чудо – покаяние и перемена ума в направлении ко Христу. А все остальное помогает к нему приблизиться.

Если тебе нужен миллион или здоровье атлетическое, если это полезно для спасения, то Он тебе его даст: материальное служит духовному.

Бог сохраняет дух наш от гнилости и тления, это Его отеческое наказание, высшее милосердие к нам. Тело бьет, а душа —  выздоравливает и спасается.

Христос сначала мог вырвать корень зла – грех, а потом удалил его следствие – недуг:

«И вот приносят к Нему параличного, лежащего на постели. Увидев веру их, Иисус говорит параличному: дерзай, чадо Мое! Прощаются тебе грехи твои. При этом некоторые из книжников подумали: Он кощунствует! Иисус же, зная помышления их, говорит: почему вы так плохо думаете в сердцах ваших? Что легче — сказать: прощаются тебе грехи твои; или сказать: встань и ходи?» (Мт. 9:2-5)

Где-то увидела такое убийственно правдивое выражение: отказ требованию страстей кажется расставанием с жизнью, убиванием тела. От этого нам СТРАШНО меняться, мы боимся!

Есть еще действительно хороший совет одного мудрого священника: «нам нужно оглянуться на тот образ жизни, среди которого нас остановила болезнь, понять, какими нечистыми мыслями и делами мы отравляли себя и покаяться.

Без внутреннего исцеления внешнее врачевание не имеет смысла в очах Господних. Вместе с великим даром прощения грехов Он подаст нам и маленький подарок – телесное исцеление.

Но если пока не дал Он тебе, он дал тебе больше – терпение. Если с благодарением терпишь, обратится она во благо».

Какой смысл иметь здоровое тело, а душу расслабленную? Болезнь душу укрепляет, животворит и обновляет. В болезни не хочется ни чести, ни славы, ни богатства.

Пусть за меня скажет еще Феофан Затворник: «когда какая беда постигает других, нам надо рассуждать не о том, отчего и за что это случилось, а скорее обратиться к себе и посмотреть, нет ли за нами каких грехов, достойных временного наказания во вразумление других, и поспешить изгладить их покаянием».

В ОСНОВНОМ, ПРО ЕДУ, И В КОНЦЕ — МОРАЛЬ

Я должна срочно занять свои руки чем-то, иначе я скушаю помимо всего того, что в шкафу, и сам шкаф. Да, из-за тромбоза подмышечного сосуда как побочного явления и не совсем оперативной реакции врачей моя рука сейчас — в форме раздувшегося вареника, но лопнуть, по-моему, позорнее, чем потерпеть временный  дискомфорт.

Я уже  поужинала три раза — картошкой с говядиной, картошкой с рыбой, домашними пельменями в исполнении папы. Перекусила буханкой бездрожжевого хлеба, двумя бананами, трема печеными яблоками, пачкой печенья, пару кружками гранатового компота. Не помню, что брала у соседки, но дело обстоит очень серьезно, и я не могу привести в пример больше ничего, кроме живота Винни Пуха, чтобы представить масштаб данной проблемы.

Некоторые пациенты с моим диагнозом, особенно молодые, всегда сбрасывают по несколько килограмм во время певрого курса лечения — иногда до 10 кг, как Марьяна Пархомюк, которая лечится сейчас в Белоруссии. Они ограничивают себя во всей возможной еде, переходя на такой скудный рацион, что мамма миа!

Неужели им не хочется кушать? Ведь протокол лечения предвидит прокапывания гормонов, из-за которых просыпается волчий аппетит, в результате которого я отъела пузо Винни Пуха.

Image: unsplash.com

Когда меня старались оградить от сладкого и мучного, я просто сконтактировала с жизнерадостной Катей Верениной, молодой студенткой из Москвы, вышедшей победителем из этой схватки не на жизнь а на смерть, и проконсультировалась на счет, скажем так, усовершенствования рациончика.

Оказалось, можно поголощать всю химию, все, что имеет большой срок годности. А хлебушек и конфетки, успокоила Катя, — это жизненная необходимость, так что вперед!

ВЕНЫ-РУКИ, РУКИ-ВЕНЫ

Однажды ко мне в палату пришла медсестра брать кровь из вены. Это был, видимо, не ее и не мой день, потому что шприц с набранной кровью как-то так неприлично зашатался, когда ее упитанная рука не вовремя рано отстегнула жгутик, завязанный на моем предплечье. Появился бугорок, и стало невозможно согнуть руку. Через некоторое время она стала твердой, подпухшей и синеватой.

Мази мазями, а в субботу вечером у дежурного доктора Кима чуть не вылезли глаза на лоб, когда он увидел мою руку, и спросил, почему я раньше не показывала. А показывала я эту прелесть из среды .

Он на ночь глядя отправил меня с сопровождающим персоналом на УЗИ сосудов руки, и там исследили, что у меня под рукой забились сосуды! А причина — в неудачно установленном подключичном катетре.

И тут я спомнила неприятный эпизод из моей новой, интересной, разнообразной жизни, как начинающая молодая врач не сумела поставить катетр с первого раза, а только под руководством старших коллег замутила мне эту «стрелу», как я его называю.

Катетр был для меня всегда инородным, я чувствовала, что оно к добру не приведет.

Одним словом, доктор Ким в тот вечер был моим героем. В процедурке медсестра Лена умело расправилась с этим чужаком в моем теле, поставила новый — на руку, сделала укол гепарина в живот для ражижения крови, и я, довольная , пошла назад в палату.

На самом деле, никакая недовольная, и до сих пор  — это самый неприятный конфуз для меня. Потому что потеть — это не страшно, можно переодеться; спина болит — переболит, как говорят; панический шок теперь лечится, но рука, моя опухшая, отекшая с синяком цвета асфальта рука меня вгоняет в угол беспросветной печали.

Рука — правая, жалко как никак. К тому же, от препаратов немеют подушечки пальцев. А играть особенно хочется продолжить, обидно будет…

Подумала я так, взглянула на это плачевное зрелище и так расчувствовалась и зажелела себя, что решила прибегнуть к святыням, хранящимся у меня в мешочке, с полным намерением исцелить руку.

В тот вечер Меркурий мне привез необычную вещь — малюсенький флакончик алой жидкости, словно кровь, собранной на месте мученической кончины Николая Нового Вуненского. Его замучили в 1976 году  возле дерева в Вуне Фессалийской, и из ствола этого дерева каждый год в день его памяти и истекает эта жидкость.

Image: unsplash.com

Я нашла в интернете тропарь и молитву святому, чтобы предварительно осознанно обратится за помощью, и стала мазать этой страшной святыней. На руке в районе сгиба локтя было два темных пятна и еще один темнее полукруг. И вот, я помазываю мизинцем руку, и этот первый синяк начинает на глазах светлеть!..

Я первый раз в жизни пережила такой шок. Я — не сентиментальный человек, но у меня повалили слезы ручьем, и решила найти и прочитать полностью Акафист святому.

Конечно,  моя вера слишком мала, чтобы исцелить такой синячище. Я размечталась, что после Акафиста, я, как чудотворец, помажу весь синяк, и все снимет, как рукой. Нет. Рука будет еще заживать. Но я получила умиротворение, такую милость Божью и помощь святого, когда посветлел тот первый синяк.

Главный урок в этой истории — это именно духовное утешение. 

Жалко, что святыни осталось буквально капля. Их-то было всего пару.

(И тут я буду чувствовать себя неправдивым человеком, если не сделаю редакцию в этом месте. Пишу на следующее утро.

Рука проходит на глазах, синяка почти не осталось. Никакими мазями я не пользовалась. Считаю для себя это явным чудом по молитвам святого. Надо было просто подождать.)

Кстати, возвращаясь к рациону, это самый лучший период питания в моей жизни — мне почти каждый день приносят вареные креветки, нормального съедобного размера.

Хлебцы приносить перестали. Думаю, к превеликому счастью соседей: у меня немного сбился режим дня из-за постоянного лежания и часто, бодрствуя ночью и чувствуя, что мой внутренний волк проголодался, я лезу в тумбочку за хрустящими хлебцами, чтобы сотряснуть палатную тишину.

Знаю, что после выписки буду даже немного скучать за больничными завтраками, обедами и ужинами. Ведь их привозят прямо под нос, в палату, обслуживают, так мило-мило. Девушка Юля, которая разносит пищу, — ангел во плоти. Придите и посмотрите сами. Ради того, чтобы увидеть такого человека, я согласна была лечь в это отделение.

Image: unsplash.com

На завтрак —  вкусная каша, всегда разная, хлеб с маслом, чай. Все, что мне нельзя — фрукты, колбасу и молочку, я, конечно же, как истинно украинская натура, забираю, и потом отдаю своим. Кормят тут от души! Чего только стоит сырная запеканка.

Как пациенту на платной основе, мне всегда  на ужин дают дополнительно упакованную еду — это может быть кусок говядины, язык, мясная подлива, обалденная котлета с разными гарнирами и запеченными овощами. Однажды дали… фаршированный перец под соусом, приготовленным  особенным образом! Все шеф-повара лучших ресторанов Москвы пошли срочно кусать локти и заодно на курсы повышения квалификации.

Таким образом, я питаюсь казенным, платным и домашним и ни на миг не мучаюсь угрызениями совести …

Завтрак подают к 10.00. Таблетки развозят в 9.00. Кровь с вены или пальца берут в 8.00. Капельницы начинаются в 6.00. Утро немного забитое. Потом обход врача в 10.30. В обед и вечер снова капельницы: антибиотик, глюкоза, гормоны, лекарства, химия, физраствор. 

Стараюсь ходить (как говорит моя соседка-армянка, «надо шагать» — ее рецепт выздоровления), но сил — как у подстреленного кролика, надо либо постоять либо посидеть на 100 м дистанции. Заведующая пугает, что лежа можно заработать пневмонию, но я не верю и думаю, что моего резервуара былого здоровья хватит на этот жесткий период, и мой организм меня не подведет!

Еще она говорит, что неприлично в гематолии ходить с такой шевелюрой . Волосы у меня стали лезть меньше обычного. Но даже если это и случится в какой-то момент, предпочитаю пока про это не думать. Может, я съела достаточно креветок и прочей полезной еды, которая убережет меня от этого?

Но самом деле, и то — ладно…

Image: unsplash.com

Еще буду скучать, наверное, за духом человеческой заботы — это такое благородство, когда к больному приходят одни и те же люди и заботятся о нем. Они терпят то же, я думаю, и даже больше.

МОРАЛЬ СКАЗКИ

А надо ли нам действительно все то, что мы привыкли делать в жизни каждый день?

Надо. Но я имею в виду значение, которое мы этому придаем.

Все бегаем, покупаем, выбираем, шоппингуем, ходим в кафе и рестораны, тратим время на соцсети и телеки. Теряем и рассеиваем себя.

Апостол Павел учил попечения о плоти не превращать в похоти.

Тому, как правильно относиться к здоровью тела, учит нас и святитель Иоанн Златоуст: «Береги здоровье – храни себя от разврата и непотребства, от небрежности и опрометчивости.»

Погоня за развлечениями и удовольствиями — ненужные. Хлопоты и заботы затмевают Небо.

 

 

МОИ АНГЕЛЫ И НОВЫЕ СУПЕРВОЗМОЖНОСТИ

Когда я впервые услышала термин «переливание крови», я как ярый лингвист приставку «пере-» восприняла буквально и представила, что процесс проходит в два этапа: сливание и вливание. К моему счастью, медицинская наука не такая буквоедная, и новую кровь в меня просто вливают. На мой настороженный вопрос, почему «переливание», мне, правда, предложили сделать где-то дырочку, но нет, спасибо. 🙂

В протокол лечения входит прокапывание гормонов. Из-за них округляется лицо, и появляется ненасытный аппетит. При этом существует ряд ограничений по питанию, и голодного червячка  уже не уморишь бутербродом с колбасой. Нельзя ничего сырого и свежего, а также кисло-молочных продуктов. Само собой, сладкого и мучного.

Что происходит с человеком в таких условиях? Лично я смотрю на картинки с едой. 🙂 И с сожалением вспоминаю о своих привычках здорового питания. Жалею, что не накушалась побольше шаурмы, пиццы, майонеза и прочих гадостей, доставляющих столько удовольствия в жизни. А еще хочется мороженого и яблока! Скушайте вместо меня.

Image: pixabay

Правда, свои слюни я немного подкрутила, когда соседка по палате рассказала историю о парне, прошедшем первый курс химиотерапии, вышедшем на свободу, съевшего сэт суш и отправившемся на тот свет.

Вообще, в больнице можно встретить оригинальные кадры: у 44-летней соседки Ани, кроме заболевания крови, — проблемы с легкими. В них собирается по 5 литров жидкости, которые мешают ей дышать и жить вообще. При этом она продолжает быть верной своей вредной привычке курить, и как только ее откачивают, она сразу бежит на улицу затянуть отраву. К сожалению, первые два курса химиотерапии прошли для нее безрезультатно, а на третий курс в больнице не оказалось подходящего для ее случая лекарства. Уставшая и обессиленная, она покинула временно больницу с надеждой найти препарат.

Кровь, кровь…цените Вашу кровь. Пейте морковный и гранатовый соки, употребляйте натощак немного льняного масла, ешьте рыбий жир. Ведь она настолько определяет состояние!

Пока меня не подлечили, я была совершенно сама не своя: мне ничего не хотелось, не желалось, не делалось! И это никакая не лень и не апатия! Это — кровь!

Самые близкие мне друзья искренне переживали и советовали в тот начальный период лечения читать или хотя бы слушать подкасты. Но увы — подкаст в наушниках скоро превращался в сладкую колыбельную, и я погружалась в сонное блаженство.

Выйти победителем в схватке из сплячкой

При лечении лейкоза иммунитет становится очень слабым из-за препаратов. Я совсем недавно узнала, что отметка 35 на градуснике стоит не просто так, и в человека действительно может быть такая температура. А еще то, что психическое здоровье и равновесие — куда намного важнее, чем физическое состояние. Однажды из-за быстрой скорости капельницы я пережила что-то вроде панического шока, который сопровождается растерянностью, стрессом и невыносимым ощущением, что у тебя то ли душа то ли мозг как-будто отдельно от тела. В тот момент можно было сойти с ума.   

Да, приходится приспосабливаться к новым супервозможностям и по дороге в буфет наперед спланировать несколько перевалочных пунктов, чтобы передохнуть. Но слава Богу, заботами родных и молитвами всех Вас я иду на поправку невиданными темпами. Мои показатели позитивно меняются не по дням, а по часам. Главное, ко мне вернулся энтузиазм и желание что-то делать в этой жизни! 

Меня морально и финансово поддержали все-все люди, с которыми я когда-либо встречалась, работала или училась, и никто не остался в стороне! Это 100-процентный показатель! Я тронута до глубины души Вашей отзывчивостью!

На приходе, где я пела,Отец Георгий с самого начала так переживал. Однажды выходит с алтаря, а я сижу на лавочке и с закомаренным видом жду, пока все кушают. Он подошел, перекрестил мою голову, погладил. Кажется, он больше переживал, чем мы с мужем вместе взятые.Теперь он с разрешения главной сестры подворья монастыря даже поминает меня на каждой сугубой ектении! Это уже вообще наглость с моей стороны 🙂

Image: pixabay

Наша прихожанка Людмила ездит на утренние молебны в Троице-Сергиеву Лавру и на акафисты перед афонской святыней иконе «Всецарица» в Москве. Люди пишут мне, что они молятся во Львове, Ровно, Луцке, Харкове, Санкт-Петербуге, Минске, Пензе, Казани, Грузии, Америке…

Таня и Аня организовали сбор на приходах, где я пела, во Львове. Одногруппники моментально бросились дружно поддерживать и скидываться на лечение! С офиса экскурсий позвонили и посоветовали врача! Директор школы, где я работала, сама тоже как-то узнала и оказала мне поддержку! Свадебный фотограф Артем включил турбоускоритель и отдал фото с лавстори, снятые накануне дня свадьбы. Ребята из Академии дружно молятся на акафистах Преподобному Сергию!

Чудеса происходят на глазах!  Часто мы просим у Бога то, что сами хотим для себя. Но Он дает больше и лучше. Доверимся Ему.

Ведь посмотрите, сколько пользы оказывается. У меня — новый бесценный опыт, я попала в пустыню, где можно учиться молиться, терпеть и  исправляться. А у Вас — тоже упражнение в молитве! Только будем больше доверять Богу. Не так как мы хотим, а как Он подаст.

ГРИБОК И ЛЮДИ

После первой пункции костного мозга я очень скоро поняла, куда попала…Не могу сказать, что это больно — нет, это неприятно и … унизительно что ли. Придя в палату с процедуры, я безутешно, уткнувшись в подушку, рыдала, а бабули успокаивали, хоть никто и не догадался, что я не от боли, а от унижения плачу.

Вот так больница и смиряет. Не знаю, насколько с этим заданием справляются заграничные медицинские учреждения, но наши, на постсоветском пространстве, те, что государственные — на отлично! 🙂

Пришло время, когда вместо катетра в вену руки мне должны были поставить центральный катетр под ключицей. При большом количестве капельниц это самый удобный способ заливать в человека жидкость — руки не пухнут, капельница не забивается, пациент может двигаться во время прокапывания.

И вот ко мне заглядывает санитарка и приносит аккуратно сложенный комплект стерильной пижамы, чтобы одеть его и идти в  реанимацию для установки центрального катетра. Пижаму одеваешь в палате и дальше дефилюешь по корридорам в другое отделение.

Image: pexels.com

Все бы ничего, но штаны-то размера XXL, еще и без резинки (ну ладно, с резинкой, она просто оборвалась, ветхая). И теперь ты думаешь не об установке центрального катетра и как перенести видимость крови в реанимационной, а о том, как бы не прославиться на весь честной люд и дойти в штанах до назначенного места.

Пока я путешествовала по отделениям, я заметила на корридорах много грибка, при этом у всех лечащихся здесь — низкий иммунитет, им надо стеречься разной заразы. Еще мне вспомнился недавно приходивший инспектор из какой-то санитарной службы, разводивший руками перед медсестрами, показывающими ему эти «раны» отделения.

Многие медработники в таких местах — настоящие подвижники, в сумочках носящие нимбы. Чего только стоит медбрат Коля, сыплющий шутками направо и налево, и не дающий опуститься и тени уныния на лица постояльцев здешних мест.

Мне самой он добавил несколько минут жизни своим добрым нравом. Когда мне принесли лекарство не в баночке, а в пакете, я перепугалась его видом и спросила Колю, предел ли это уже (имея ввиду химию). На это Коля ответил, что это беспредел 🙂 Я пожаловалась, что больно, когда ставят капельницу, он сказал, что я в больнице в конце-то концов.

Я безумно благодарна врачам Боткинской больницы за первую скорую безвозмездную помощь мне, гражданке другого государства!

Отдельно умиляюсь  разносящим еду девушкам, останавливающихся напротив каждой палаты  и мило приглашающих кушать. Они тщательно и в индивидуальном порядке за всем и каждым следят, чтобы никто не остался голодным. Если ты чувствуешь себя неспособным покинуть палату и на вид больше походишь на умирающего лебедя, они без лишних слов возьмут с тумбочки твою посуду, и оставят на тарелке то, что ты желаешь покушать позже.

Кормители-родители

Вскоре приехали всполошенные родители и начали со страху меня откармливать, а я со страху — откармливаться. Такими усилиями мы добились отметки 60 кг на весах при моих обычных по жизни 56 кг. Я даже стала задумываться о том, что приглашу финтес-тренера в это отделение, когда отсюда выйду, поскольку лежать и вести столь малоподвижный способ жизни для пациентов — неполезно.

После первой химии мои представления о том, чего хотят пациенты гематологического отделения немного подкорректировались, и сейчас инициатива фонда «Подари жизнь» развозить угощения и кроссворды на тележке кажется мне предельно удачной.

Ну, может, сделать маникюр для девочек… Но… их тут не так много. 80% больных — пожилые граждане.

Скоро после всего происшедшего меня приехали поддержать мои бывшие одногруппницы — Аня и Лера. Это мои духовные «терапевты»: они снабдили меня всеми возможными святынями и духовными советами.

Мы сидели возле окна в маленьком больничном буфете, когда у меня сильно разболелась голова. Аня подошла ко мне и, прислонив к себе мою голову, начала говорить короткие молитвенные прошения к Богородице, к святителю Луке, еще кому-то, чтобы помогли.  На столе стояли пластмассовая баночка-спрей крещенской воды и освященное оливковое масло, лежала книжечка. Бабуля, вошедшая в это время в буфет и ставшая свидетельницей происходившей терапии, одобрительно кивнула головой и со словами «это тоже надо» удалилась из буфета.

Image: pexels.com

Кроме этого моей большой святыней в больнице является кусочек камня из храма Гроба Господня в Иерусалиме. Мне его тоже принесла бывшая одногруппница Аня. От него такое благоухание!

Все девочки, с которыми я училась, очень сплотились, а как сказала Лена, одна из них, между ними появился мир и молитвенный дух — то, чего им не хватало. Сама Лена мне периодически присылает в вайбер куски из Евангелия, и я перечитываю по три раза и знаю, что по вере Лены в первую очередь мне становится  легче.

Со временем у меня собрался солидный мешочек святынь, где теперь есть даже святая земля и ладан, с которыми я уже никак не могу придумать ,что делать, кроме как благоговеть перед ними…